Характер в карман не спрячешь

Еще год назад с нашими бригадами на «Очаково» далеко не все было гладко. Но самое скверное, что у заказчика, то есть у руководства комбината, было немало претензий к качеству выполнения работ и условий договора.
– Тогда я предложил должность освобожденного бригадира Светлане Михайловой, – рассказывает координатор проекта Алексей Сергеевич Альшаев. – Не то, чтобы прошлый бригадир был плох, но что-то у него не получалось в отношениях с людьми – с членами бригад и заказчиком. Теперь я могу сказать, что не ошибся в Светлане. Она лидер, ее люди слушают и слышат, она умеет донести информацию, и, что важно, она умеет слушать. Вот, я ей сказал, а она сделала.
Мы сидим со Светланой Васильевной Михайловой в ее бригадирской и больше говорим о жизни, чем о производственных показателях. Они, ведь, сами по себе не растут или падают – за всем стоят люди. Это понимание наряду с простой человеческой отзывчивостью много раз ставило ее в сложные ситуации. Тут, к месту, стоит сказать, что сама Светлана весьма хорошо знает о некоторых чертах своего характера.
– Мы, когда пришли в 2000-м году восстанавливать Камышенскую прядильно-ткацкую фабрику, – рассказывает Светлана Михайлова, – оказалось, что в крыше цеха были дыры, фабрика девять лет стояла. Но мы работали, надевали сапоги «Прощай, молодость!», в фуфайках, в шапках, на перчатках пальцы были обрезаны, а машины-то железные… И работали так, что руки пристывали: и под снегом, и под дождем, бывало, вода на полу. Я тогда пришла к руководству и говорю: «А вы не боитесь, что когда-нибудь замкнет и поубивает всех людей к чертовой матери?». «Оденьте резиновые сапоги», – ответили они мне.
Как же эта беда ушла? Помню, снимали съем, это когда наработается бобина. Я стою, и кто-то из профкома подбежал ко мне и говорит: «Васильевна, только молчи!». Говорю: «Ладно». «Ради бога, я тебя умоляю, только молчи!». А что, молчи? Оказывается, приехало какое-то руководство из Москвы, а эти тверские варяги (приезжие руководители!) повели гостей по цехам. Я дошла до того места, где они стоят – в норковых шапках, в зимних кожаных куртках, как надо, обуты. Стоят, голову задравши, дыры разглядывают. Я подошла. «Чего, говорю, глядим? Ну, и как вам, тепло?» «Тепло», – говорят. Я говорю: «А мне холодно!». Стоит какой-то красавец и говорит: «А, одеваться теплее надо!». На мне три кофты и плюс еще безрукавка ватная. А я так распахнулась и говорю: «А куда еще теплее? Ты, говорю, милый, вот это сними, шапку сними, ничего не делай, ходи возле меня. Вот, походи возле меня полтора часа, все вопросы вы сейчас тут решите быстро». В общем, скоро крышу все-таки отремонтировали за три миллиона рублей, – улыбается Светлана.
Да, думаю я, не понапрасну Светлана Васильевна еще в первые минуты нашей встречи по ходу дела сказала: «Меня рекомендовали для газеты? Странно, знают ведь, что всю правду расскажу». Правда, может, и колет глаза, да без нее еще труднее. И потом, она не сама родится, ее создают люди. В том числе и такие, как Михайлова.
И по мере встречи в моей памяти всплывают образы и воспоминания уже из моей жизни, свои уроки и беды, свои поступки, радости и разочарования. Встречал я таких людей и не раз. Помотало меня по родной земле – от Прибалтики до Амура и от Петрозаводска до Черного моря. Бывал и на ткацких фабриках. Еще смотрел, изучал, как осваивают профессии рабочие сложнейших технологических циклов, как становятся бригадирами, а точнее, старшими машинистами огромных агрегатов целлюлозно-бумажной промышленности, в которой сконцентрировались сложнейшие вопросы физики, химии, а еще турбулентных потоков, образующих бумажное полотно, и наравне с этим, а может, и в первую очередь, турбулентных человеческих отношений. Так в череде своих воспоминаний и поставил я в один ряд с моими давними знакомыми Светлану Васильевну Михайлову. Увидел, почувствовал, родня они – по силе духа, по доброте и твердости.
– Она не повышает голос в разговоре с людьми? – спрашивал я Алексея Альшаева еще до очередной встречи со Светланой Михайловой.
– В каждом случае подходит по-разному, – говорил он. – В какой-то момент нужно и ласково, а в какой-то момент можно и прикрикнуть. Это очень важно для руководителя – понимать, что и когда. Она весьма умный и ответственный сотрудник.
– Это как работник и как руководитель, а как человек?
– Как человек, отзывчивый, к людям хорошо относится, помогает. Скажем так, сколько раз она и деньгами выручала. Это о многом говорит. То есть не бросает в трудную минуту…
– Своими деньгами выручала?
– Своими. И много раз теряла…
– Теряла, то есть ей не отдавали?
– Разумеется. Люди разные. Она помогает, и люди за это ее ценят и уважают. И если она наказывает кого-то, то это действительно заслуженно.
– Как я понимаю, у нее не только общение с людьми в бригаде, но и работа с заказчиком?
– Большая часть взаимодействия с заказчиком проходит через нее, потому что она постоянно на объекте, первичную информацию получает она. Ежедневно с заказчиком общается по поводу выполнения или невыполнения заявок, отстаивает интересы компании в соответствии с договором, который заключен с заказчиком, потому что заказчик тоже иногда хочет не совсем то, что прописано в договоре. Мы тесно работаем с партнером, если идем ему навстречу, то он, естественно, тоже идет нам навстречу. Это такая, скажем, тонкая взаимосвязь и различные грани.
– Тут есть еще какие-то нюансы?
– Для заказчика важно, чтобы человек их слышал и понимал, чего они хотят. И Михайлова полностью их устраивает. Я не раз общался с ними на эту тему, спрашивал и они каждый раз мне подтверждали свою позицию. В начале, конечно, когда она только начинала год назад, было очень тяжело, и к ней присматривались…
– Хорошо. И все-таки вернемся к человеку Михайловой. Я знаю, она руководила профкомом на ткацкой фабрике. Этот опыт работы с людьми, как мне кажется, имеет сейчас решающее значение?
– Факт – в людях неплохо разбирается. Видно по человеку, когда он может, когда – нет. Одно дело, кому-то скажешь, пойди туда и сделай то-то, а человек начинает, да, вы что? Найдет кучу причин, чтобы не сделать. А скажет она – люди идут и делают.
– А как давно она работает в компании «СТС Групп»?
– С 2014 года. Сначала на «Вилоре» была, потом на «Очаково» пришла. Уборщицей. 28 апреля прошлого года стала помощником бригадира. 25 августа мы ее назначили освобожденным бригадиром. «Очаково» – очень сложный объект в плане управления. Большое число людей, все разные, и у нас значительная ротация. Вахта заканчивается через два месяца, и человек уезжает. Сам, мы его не отправляем домой. Но мы очень хотим, чтобы сотрудники возвращались на вторую вахту, чтобы с нами были одни и те же люди. Если взять «Очаково», я так скажу, здесь более 50-60 процентов составляет возврат людей на вторую вахту. Это очень хороший показатель. Обычно более 40 процентов. Сложно управлять бригадами, чтобы все получалось, поэтому очень важен костяк. На «Очаково» он есть. Вахтовики уезжают на недельку-две и возвращаются.
Вспоминаю этот разговор с Алексеем Альшаевым и слушаю Светлану. Случай за случаем она складывает картину повседневности, в которой очень много временного, кроме человеческих отношений.
– А вы как руководитель часто расстаетесь с людьми? – перебиваю ее рассказ.
– Да, бывает. Но прежде стараюсь доходчиво рассказать, как это будет.
Как, что и по чем бывает, Светлана Михайлова, к которой чаще обращаются сотрудники по отчеству «Васильевна», много может рассказать. Ее жизнь легкой совсем нельзя назвать, житейского опыта накопилось много.
– Я очень рано и в один день сильно повзрослела, когда одна осталась с двумя маленькими детьми. Мне было 28 лет, когда умер муж. И тогда я поняла, что в своей жизни всего надо добиваться самой, что рано или поздно люди уходят и дальше надо жить самостоятельно. С тех пор я сама выкарабкивалась, окончила институт, но поняла, что не смогу работать по специальности в соответствии с высшим образованием, потому что мне надо растить своих детей. Тогда я пошла работать на фабрику, начала с пряхи и заработала себе пенсию, общий стаж на фабрике 30 лет.
Фабрика разваливалась, когда были застойные времена, и развалилась все-таки. В то время, в 1989 году, я поехала в Белоруссию, пять лет отработала там, чтобы выжить с детьми. В 1994 году мы вернулись назад. Работала в больнице, в пищеблоке диетсестрой.
Потом, когда пустили фабрику в 2001 году, я вернулась туда опять, потому что это были деньги в то время. Там стабильно начали платить, и мы опять стали жить дальше. Я не хочу сказать, что я такая замечательная, но у нас там ежегодно проводили конкурсы на звание «Лучший по профессии», и в течение 10 лет я занимала первые места. Это денежные премии и все остальное. Это был стимул.
Когда я собралась уходить, мне предложили стать председателем профкома. Ко мне люди пошли со всеми своими бедами. Председателем работать очень тяжело, надо уметь «лавировать» между людьми и руководством. Если ты сидишь только на одной стороне, если ты или с руководством, или только с работниками, значит, не получится ничего. Надо уметь все учитывать. Но это очень тяжело, очень тяжело. И я понимала, что мне долго там не продержаться.
Звонит телефон:
– Лёш, я занята. Да. Мне нужны еще уборщица и два грузчика…
Светлана Васильевна поговорила с координатором и продолжила свой рассказ:
– Если ты защищаешь людей, а руководство не слышит и даже не хочет слушать, то, так или иначе, назревает конфликт. При очередном скандале я написала заявление, бросила и ушла. С месяц думала, что же делать дальше-то? Дочки на ноги тогда встали. Уже внуки в это время были. Мы сидели с внучкой и копались в компьютере, залезли в интернет, и я говорю: «Лиза, люди едут в Москву, деньги заработать. Вот, твоя бабушка соберется и поедет». «Не выдумывай, бабушка», – сказала внучка.
Все-таки звоню. «Сколько вам лет?» – спрашивают. «Пятьдесят два», – я им ответила. Был ответ – «Ой!». «А что ойкаем? Поверьте, я вам дам фору». Через неделю позвонили, а я уже работала. Долго еще звонили и предлагали поработать на Лубянке, где «Детский мир», технологом. У меня второе образование техник-технолог легкой промышленности. Они предложили, и меня это заинтересовало. Я приехала, они мне пишут в договоре – уборщица. Я задаю вопрос – а к чему все это вот было? Я ехала, мы все обговаривали, вы мне все уверенно сказали… Я человек настырный – говорю, хорошо, я поеду на вахту на «Вилор», и посмотрю, что там. Я отработала месяц офисной уборщицей, через месяц я уже была старшей, работающим бригадиром, потом уже освобожденным бригадиром.
– Светлана Васильевна, а как вы работаете с людьми? Пришел человек, вы видите его сразу?
– Практически, да. Я сразу вижу, будет ли он работать или нет. Пьет он или не пьет, врет или не врет. Я редко ошибаюсь. Иногда говорю работникам подбора, кого вы прислали, он же пьет? И мне уже он, пьющий, отвечает: «Я буду работать», а я вижу, что не будет. Два дня выдержит – и все. Через три дня вижу, стоит и улыбается. А я ему: «Ты, мой хороший, а что улыбаемся? А почему мы такие, какая дата, день рождения, поминки? В связи с чем мы такие стоим?». А он мне: «Вы же меня не на колбасный завод взяли, а на алкогольный». «Да, говорю, опровергнуть я это просто не могу». И добавляю: «Собираем вещи и выходим с завода».
Смешного мало, конечно, но жизнь без смеха трудной станет. Как-то был случай. Лёша Альшаев ушел в отпуск, а Дмитрия Кистанова повысили, звонит исполняющий обязанности: «Света, я у тебя забираю пять человек». Моя реакция – я четко понимаю, что у меня шесть человек не хватает, а пять еще забирают. Каждый невыход человека, незакрытая заявка, компания «Очаково» выставляет компании пять тысяч штрафа за каждый день. Шесть человек – это 30 тысяч, а еще пять отдать? Не отдала я людей.
Я, когда отработала зиму, осталась очень довольна, потому что текучки никакой. Все было хорошо. А в марте растет заявка. И с 50-ти дорастает до 150 человек. С 15 марта по 15 августа – сезон, и людей надо очень много. Тогда становится тяжело, люди едут разношерстные. И, вот, тут я пытаюсь уговаривать, объяснять…
Я каждое утро хожу к руководству, которое закрывает нам эти заявки, сижу и отчитываюсь перед ними: пытаюсь сглаживать, объяснять. Но если, к примеру, нет одного грузчика – сразу заметно. Тут нельзя прикрыть ничем. На складе работают четыре грузчика в день, не считая выездных, если хоть один скрылся, мастера звонят и спрашивают: «А где он?». Это понятно. Приходится очень жестко контролировать выходы, невыходы, отлучки. И это тоже работа с людьми.
Я нашла общий язык со всеми мастерами, с которыми до меня ни один бригадир не смог наладить отношения, прислушивалась, приглядывалась, месяца два только на них смотрела. Через два месяца мы пошли к заказчику и на участки: «Какие пожелания, претензии есть?». Они все отвечали, что претензий никаких нет, но бригадира больше не менять.
У нас каждый месяц закрывается зарплата, и в конце каждого месяца выписываются штрафные санкции вместе с зарплатой. Договор подписан очень жесткий. За каждый промах можно заработать минус. Если за все штрафовать, то это большие деньги. Я до такой степени нашла общий язык со всеми, что в прошлом месяце было так, звонит Светлана Дмитриевна, которая начисляет зарплату, и говорит: «Света, зайди». Я зашла. Она и говорит, что зарплату закрыли, и я выписываю штрафные санкции. Когда говорят, штрафные санкции, у меня мурашки. А бывает всякое… Но заказчику это неинтересно, ему надо, чтобы работал механизм. Позвонила она в цехи, поговорила с мастерами и говорит: «Никто не хочет выписывать штрафы!». Вот так.
После наших разговоров со Светланой Васильевной Михайловой я не раз возвращался к тому, о чем беседовали. И так сравнивал со своим опытом, и эдак. И выходило, что в «СТС Групп» и на «Очаково» ее берегут. И когда картина сложилась, вспомнил, как она рассказывала о днях перед отпуском. Многие ее спросили тогда: «Ты вернешься?». И для меня этот вопрос оказался неясным, потому что в наших разговорах о ее родной прядильно-ткацкой фабрике мы обсуждали и новое оборудование, и новые технологии, понимая друг друга. Чувствовалось, что эта память не оставляет ее. И я тоже задал ей этот вопрос про возвращение. И, вот, что она сказала: «Если я дала слово, значит, все».
Не так давно ей звонили из родного города: «Света, возвращайся. Новые станки-роботы на фабрике поставили. Красота!». «Не могу», – говорит она. – «Я здесь обещала». Жизнь – штука турбулентная, но слово – есть слово, от него не спрячешься.
 

Алексей Сутурин

Поделиться

25.09.2017


Комментарии

Читать все

captcha