Вахта как зеркало жизни

Татьяна Владимировна Данилова, освобожденный бригадир объекта «Майский чай»:

– Коллектив у нас в основном женский. Мужская работа – только ставить коробки на палеты. Коробка – самое большее весом два килограмма.
Что такое ручная сборка чая? Мы его не сыпем никуда, там разные пакетики – к примеру, зеленый чай с добавками. А вот красивая коробка, праздничная. И мы вкладываем туда пакетики. Ассорти, например. Красивые. Это все под заказ. Платят на акции везде одинаково.
У меня дневная бригада и ночная бригада. День и ночь. Сейчас 103 человека. Есть запасные, чтобы была замена, – кто-то заболел, кто-то на выходные пошел… Всего около 115 человек, и 103 из них по заявке я каждый день должна вывести.
Все люди разные, из разных мест. Я с Сибири, с Иркутска. Как объект открылся – я здесь, уже три года с лишним.
Первая вахта у меня была на «Адидасе». Это второе место. Сюда я пришла сразу освобожденным бригадиром. У бригадира работа очень тяжелая. Морально. Физически не работаешь, но лучше бы пошел и отпахал смену… А тут получается круглосуточная работа. Отвечаешь за все и за всех. У меня еще помощники. Организация производства – это все на них. Два помощника – день и ночь.
Оксана Бахрамовна Мамедова, помощник бригадира:
– Я из Смоленской области, город Ярцево. Сын Андрюшка дома. Там есть Ярцевский хлопчатобумажный комбинат, литейно-прокатный завод, алюминиевый завод, есть и вакансии женские, крановщики, обучение надо пройти… Работать есть где, но платят мало. По образованию я медик, окончила Невельское медучилище. Сейчас, говорят, оплату до девяти подняли... Я 1979 года рождения. Окончила 9 классов, потом профессиональное училище.
Сама я родом с Кавказа. Сюда жизнь закинула. У меня отец там погиб. В Нагорном Карабахе. Отец азербайджанец, мама русская. Беженцами приехали сюда в 1994 году. Ехали в поезде, в никуда, женщины сказали, что в Смоленской области можно в колхозе жилье получить… Войну видела своими глазами. И взрывы, и обстрелы, и трупы, и раненых. Раньше снилось все это, сейчас уже нет. Получается, Россия – вторая родина. Память такая штука, ту землю я не забыла.
Мама у меня тоже медик. Она попала в город Нафталан как пациент, там санатории были. Приехала на лечение, потом осталась, работала в санаториях, в больницах. Потом встретила папу, поженились.

Когда обстреливали город Градами, мы на девятом этаже жили. У нас с братом в спальне у коек стояли рюкзачки: у меня зеленый, у него синий. В них одежда, трусики, маечки там. У мамы в коридоре у двери всегда сумка стояла с нашими документами. И как обстрел, она подходила, будила нас. В три, четыре часа ночи… А школу никто не отменял, и мы просили: «Мама, спать хочу!» Но у нас как в армии было: слово «обстрел» как команда на подъем. Мы подымались полусонные, надевали рюкзаки и пешком спускались в девятиэтажке по лестнице. Потому что отключали лифты, свет… Выходили мы на улицу, смотрели в небо, куда полетит – не долетит. И потом, когда тишина, все расходились по квартирам.
Я помню это все. Нас четверо было, я самая младшая. С мамой остались я и брат. Старшие сестры в Москву уехали, еще до войны, до этого кошмара. Работы у нас и тогда было немного. Чтобы работать в санатории – надо медицинское образование, но не все же тянулись в медицину.
Сюда я приехала девочкой-подростком. Мама умерла уже. Вот отчасти почему из больницы я ушла, она умерла в моем отделении, в реанимации.
Сын со свекровью находится. И с мужем тоже. Но муж тоже на вахтах работает. Не так, как СТСовская вахта: они приезжают в Москву как монолитчики на стройках. Двадцать дней отработали, двадцать – дома. Каникулы не всегда совмещаются с моими, как получится. Бывает, я еду домой, а он должен поехать на вахту. Или я – на вахту, а он едет домой. Один Андрюшка в шоколаде. То мама приедет, то папа. С подарками. Третий класс у него уже, девять лет.
Не все верят, но у меня сегодня тридцатая вахта заканчивается. На вахту чисто случайно попала. После того, как я уволилась с нашей Ярцевской больницы, сидела-сидела и собралась в Москву, целенаправленно в больницу ехала устраиваться. В Боткинскую, в три отделения, зашла, а там тоже нюансы были – в одном есть работа, жилья нету, в другом нет работы, есть жилье. И вот так побегала целый день, расстроилась… Решила ехать обратно домой.
И вот когда я в метро проходила, там газеты выдавали, где работа. Мне тоже впихнули, я взяла. Еду в автобусе – читаю, и там есть укладчицы, такие-то вакансии… Думаю, чем черт не шутит, позвоню. И это как раз после праздников, 15 января 2013 года было. Позвонила, а там говорят: да, приезжайте. Я спрашиваю, а не получится так, что я приеду, а вакансии или работы не будет и я обратно поеду домой? Нет-нет, всего день – собеседование, сразу объект, и все. Я пришла и сразу оформилась. Офис на Свиблово был, там же и квартира, бегали туда за авансами, так удобно!
Первая работа – вакуумные пакеты делали. Вот там где-то полтора года отработала. Потом пошло-поехало, как-то втянулась.
В первый месяц трудно было, честно скажу: тоска по сыну, по дому, чужие люди каждый божий день. Все это доставало. Перерывы с поездкой домой были – на 10–12 дней. Месяц отработаю – и домой. Так в течение полутора лет. В этом году, на Новый год, я месяц побыла дома. Вообще-то десять дней дома для меня сейчас уже многовато. Три дня отдохнула-пообщалась – и сюда хочу, на работу, рвусь в бой… Пять лет – 30 вахт. Сначала «Вакуумная упаковка», потом «Адидас», «Л`Этуаль», «Шатура» и «Майский чай».
– Почему люди меняют объекты? – спрашиваю я.
Татьяна Данилова: Вот у нас с завтрашнего дня сокращение. Сорок человек мне надо отправить на другие объекты. Кто-то потом возвращается, кто-то не возвращается – там понравилось.
Оксана Мамедова: Конечно, это фактор. Привыкаешь, все нравится и – бах, заявка маленькая, не будешь всю вахту ждать увеличения. Сейчас я помощник бригадира. Ответственность очень большая. Я всю жизнь с людьми работаю. Люди разные приезжают. Всем не угодишь, но все-таки стараешься отвечать на просьбы. К примеру, хотят на другую линию перейти – почему навстречу не пойти? Если видно, что у кого-то не получается, ставлю на другую линию или на акцию. Я каждый день с ними, результат вижу сразу. И если кто-то плохо работает, это отражается в табеле.
Татьяна Данилова: Мы с Оксаной и познакомились на «Адидасе». Сейчас мы доверяем друг другу и рассчитываем друг на друга. В общежитии я смотрю, кто как живет, а там Оксана по работе смотрит. Новенькие приходят, и через день-два я спрашиваю Оксану, как они справляются. Новых каждую вахту процентов сорок. Люди едут, конечно, за деньгами. Но бывает и не совсем так. Вот, буквально недавно Наташа приехала с двумя высшими образованиями, кажется, ей 38 лет, она из Сыктывкара. Спрашиваю ее: ты зачем сюда приехала? Деньги у нее есть, у нее там бизнес свой. Ощущений не хватило. Заглянула в интернет и поехала. И не собирается уезжать. Такое тоже бывает.
– А была пенсионерка, детей вырастила, все дома есть, а приехала на вахту, – добавляет к рассказу Оксана.
Наша беседа перестает быть официальной. Мы уже разговариваем втроем одновременно и понимаем друг друга.
– Сейчас все здесь появляются через интернет – открой Яндекс, и там найдешь все, что надо, – продолжает Татьяна. – В декабре прошлого года удаленка появилась – оформление, расчеты и все-все. На первую вахту надо обязательно через офис, а вторая и дальше – с помощью интернета, то есть напрямую на объект.
– Насколько эта система облегчила вашу жизнь? – спрашиваю девушек.
– Очень, – энергично сказала Оксана. – Смотрите, сейчас мне бы пришлось с утра встать, поехать в офис, там отстоять свою очередь, потом меня рассчитают… Если я с сумками, то с ними и в офис, и на вокзал. А сейчас Татьяна позвонила в офис, нам распечатку прислали, я пошла сверилась, авансы устраивают, сколько часов отработала – устраивает, расписалась, а деньги на карту. И я вот сейчас отсюда сразу на автобус Москва – Смоленск, домой поеду. Мне не надо таскаться по Москве. И так же я из дома прямо на объект поеду, оформив все с домашнего компьютера.
– С первой вахты пока проблема таким образом устраиваться на работу, – говорит Татьяна. – Все хотят в первый раз на человека все-таки посмотреть. Но есть скайп, к примеру, может, вскоре и так пойдет дело? Время пройдет, и так будут устраиваться.
– Я человека с первого раза определяю, как он будет работать, – развивает тему «посмотреть в глаза» Оксана. – Иногда это огорчает. С первой минуты чувствуешь, пойдет дело или не пойдет. Даже в раздевалке все видно, когда мы форму одеваем, – какой у людей настрой на работу. Вот мужчина пришел к нам, нормальный, здоровый, сильный – все. А я каждый раз ему подсказываю – вот это надо сделать, это надо сделать. Сам не сдвинется с места. Говоришь: ну, мы работу будем делать или попрощаемся? И смотришь, человек ушел, таких видно. А бывает, с первого часа новички бегают, глаза горят, спрашивают, что сделать. Я тоже порой устаю, но надо значит надо. У меня, к примеру, есть ради
кого стараться.
На акции бывает – этот работает, а я за его спиной посижу, – уточняет Оксана. – Это случается. Вот, к примеру, стикер клеим на коробочки. Я 15 стикеров за минуту наклею, а кто-то только пять. А нам план общий выдают. Но все же видят, кто как работает, и все знают, что он может, как все. Но в конце вахты на расчете он такие же деньги получит, как и другие? Я в таких случаях говорю: или мы работаем, или до свидания! Мы одна команда, у нас принцип, как у мушкетеров, – один за всех и все за одного! Кто-то понимает, а кто-то обижается. Мастера на производстве от заказчика тоже все видят, подходят и говорят: уберите этого, мы от него отказываемся.
Мы упаковщицы, укладчицы. Вот машина, из нее выходят пачки с чаем. Девочки стоят по обе стороны и проверяют дату, сбилась ли она или нет из окошечка, проверяют нитку для вскрытия, чтобы была нормальная… Мы все видим своими глазами, и не дай бог пропустить брак. Все проверяем и укладываем в большую коробку. Мальчик стоит рядом, берет эту коробку, когда она наполнилась, и ставит на поддон. В смену, бывает, по 9 или 11 поддонов укладываем, в каждом по 170 коробок. Для трех-четырех человек на одной линии. Все. Это основная работа на линии, постоянная. Есть другие участки. Еще акции бывают. Там по 20 человек. Мы стикеруем коробочки. Но не только. Бывает, в декоративные яйца укладываем чай, и так далее.
Здесь уже наша жизнь. Может, что-то изменится когда-нибудь. Вот так щелкнет! Летом сюда сына привозила, две с половиной недели здесь был. Хомячком уехал отсюда – закормили мои подруги-подчиненные его конфетами-шоколадками. На озеро ходили, там очень хорошо. Скучаю, сильно скучаю и по мужу, и по сыну… А что делать? Зато он сыт-обут-одет. Сейчас я могу зайти с ним в магазин, он показывает, а я покупаю. Раньше я себе такого позволить не могла. У мужа на вахте, бывает, и не заплатят. В «СТС Групп» такого не бывает, чтобы не оплатили работу. У меня стабильная зарплата, я девчонкам говорю, которые первый раз: за пять лет, что я работаю в «СТС Групп», ни на один рубль не обманули. Сколько заработала – столько выплатят. Четко авансы, четко – зарплата. Ну да, один раз ждала зарплату, было дело.
Часто говорят и пишут, что отходники, вахтовики сегодня – это самые крепкие, самостоятельные и трудолюбивые люди в России. И это так.

Константин Храбров

Поделиться

12.04.2018


Комментарии

Читать все

captcha